Волны
В утреннем небе отражался океан.
Волны обгоняли друг друга, покорные вечному инстинкту спешить навстречу гибели, и разбивались о скалы.
Но они не знали, что ждет их впереди, и толкали друг друга, пенясь и ворча:
- Вот черепахи! Если бы мне пробиться вперед!..
Но пробиться вперед не могла ни одна.
И они тяжело дышали друг другу в спину.
Лишь иногда они менялись местами, когда разбегались от странных грохочущих чудовищ, проносящихся по их поверхности.
В предрассветную пору волны бывали особенно нервными.
Тогда от спешки они становились темно-бурыми с фиолетовыми гребнями, которые рассекали небо в поисках солнца.
К тому же, волны считали, что у них вполне сносный характер, и те, кто их любит, должны любить и их капризы.
А капризничать они просто обожали.
Особенно по ночам
В безлунные и беззвездные ночи.
В такие ночи им совсем не хотелось спать.
И они затевали игры, которые обычно заканчивались драками и бурей.
Зато к утру они так уставали, что не имели уже сил друг друга догонять и медленно плелись, засыпая на ходу.
Между прочим, поспать они очень любили.
И часто засыпали в самых причудливых позах прямо на бегу.
Это вообще была их особенность, – спать на ходу, – которая позволяла им ни на секунду не останавливаться на пути к своей цели.
К гибели…
Правда, во сне они двигались гораздо медленнее.
Поэтому находились такие умники, которые, чтобы побыстрее прийти к цели, жертвовали сном.
И нередко в сонном царстве волн раздавался вдруг оглушительный всплеск.
И разбуженные волны убегали от своего соплеменника.
В общем, волны – это такие занятые создания, что им просто не хватает времени ни на что другое, кроме бега.
Возможно, именно поэтому они так неразговорчивы.
Но… не торопитесь, неразговорчивы – еще не значит неворчливы.
О, ворчать они очень любят.
Особенно когда выспятся и, полные сил и энергии, так и норовят обогнать своих сестер.
Но даже среди дикого племени волн иногда встречаются философы и нигилисты.
Утомленные жарким тропическим солнцем устало перекатываются они, как плавленое золото, и тихо шепчутся между собой:
- Ох, устала я, сестрица…
- То ли еще будет! – иронически отвечала вторая волна, едва поспевая за первой.
- Эй! Не унывать! – бодрилась третья волна.
- “Не унывать”, - передразнила её вторая, - я уже год бегу без передышки, а всё никак не добегу.
- Куда же ты бежишь, сестрица? – поинтересовалась первая волна.
- Да вот... – вторая запнулась.
- То-то же! – запенилась первая, - вот и я бегу, бегу, не помню уже и сколько! И вот с недавних пор стала меня мучить мысль одна.
- Какая? – в один голос спросили вторая и третья.
- Да вот, понимаете, сестрицы, как прицепилась ко мне эта мысль, так до сих пор не могу от нее избавиться.
- Какая? – повторили собеседницы.
- Это было тихой лунной ночью недалеко от берегов Австралии. Все спали, а мне не спалось. Сначала я пробовала разбудить остальных, но они огрызались, пенились, толкались. И я решила смирно лежать и смотреть на небо. И почудилось мне вдруг, что звезды заговорили. И взбрело мне тогда в гребень спросить их, долго ли нам еще бежать, ведь им с высоты всё видно…
- Вот взбрело, так взбрело! – хихикнула вторая волна.
- Подожди, сестрица, дослушай до конца. Ведь они не ответили мне, а презрительно фыркнули, мол, волна есть волна, что с нее возьмешь – случись конец света, она все равно будет бежать.
- Ну да, - не поняла третья, - а что же нам еще делать?
- И вот тогда, сестрицы, пришла мне в гребень мысль: куда же мы бежим?
- Эт, спросила! – возмутилась третья волна, – это только Нептун знает.
- Нептун! Ха-ха-ха! – закрутилась вторая волна и стукнулась гребнем об солнце.
- Осторожнее, сестрица, ты не ушиблась?
- Нет-нет, мне не больно – мне смешно!..
- Над чем ты смеешься? – с подозрением покосилась на нее третья волна.
- Над тобой и твоим культом несуществующего бога…
- Несуществующего?!! – возмутилась третья волна.
- Ха-ха-ха! Ану докажи, что Нептун существует!
- Да я… Да я…
- Да, ты, - усмехнулась вторая, - каждая волна сама себе хозяин, и только от нее зависит ее будущее! Мы сами творим свою судьбу.
- Эх, сестрица, - вздохнула первая волна, - я тоже не верю в Нептуна, но, к сожалению, мы не властны сами выбирать свой путь. Вот я. Я не хочу больше бежать. Меня тошнит от этих глупых миражей, к которым мы стремимся. Но я бегу: меня толкают сзади, справа, слева, меня заставляют бежать. А что дальше? Куда мы бежим? Зачем?
- Вот-вот, - кивнула гребнем вторая, - зачем бежать? Если толпа хочет, пускай бежит, а нам какое дело до этой серой массы! Надо поднять восстание.
- Обожди, сестрица, не надо таких крутых мер, - резонно возразила первая волна.
Но вторая уже не могла успокоиться:
- Подумай сама, зачем мы родились? Чтобы вечно бежать? Чтобы вечно спешить, не зная, куда и зачем?
- Эх, не доведут такие мысли до добра, - ворчала третья.
Первая промолчала.
И под прекрасным равнодушным небом снова воцарилась тишина.
Но каждая волна думала о происшедшем разговоре.
И мысли легкой мелкой пеной вздымались на их гребнях.
И отражался в небе океан.
Ночью вторая попыталась организовать восстание.
Поднялась буря невиданной силы.
Волна шла против волны…
Но с рассветом все утихло.
И только звезды, свидетели ночного боя, смеялись до упаду.
А падая, скатывались в волны.
Вторая замышляла новое восстание.
А волны всё бежали.
И рождались новые волны, и снова бежали по тому же заколдованному кругу их неизбежной гибели.
Волны обгоняли друг друга, покорные вечному инстинкту спешить навстречу гибели, и разбивались о скалы.
Но они не знали, что ждет их впереди, и толкали друг друга, пенясь и ворча:
- Вот черепахи! Если бы мне пробиться вперед!..
Но пробиться вперед не могла ни одна.
И они тяжело дышали друг другу в спину.
Лишь иногда они менялись местами, когда разбегались от странных грохочущих чудовищ, проносящихся по их поверхности.
В предрассветную пору волны бывали особенно нервными.
Тогда от спешки они становились темно-бурыми с фиолетовыми гребнями, которые рассекали небо в поисках солнца.
К тому же, волны считали, что у них вполне сносный характер, и те, кто их любит, должны любить и их капризы.
А капризничать они просто обожали.
Особенно по ночам
В безлунные и беззвездные ночи.
В такие ночи им совсем не хотелось спать.
И они затевали игры, которые обычно заканчивались драками и бурей.
Зато к утру они так уставали, что не имели уже сил друг друга догонять и медленно плелись, засыпая на ходу.
Между прочим, поспать они очень любили.
И часто засыпали в самых причудливых позах прямо на бегу.
Это вообще была их особенность, – спать на ходу, – которая позволяла им ни на секунду не останавливаться на пути к своей цели.
К гибели…
Правда, во сне они двигались гораздо медленнее.
Поэтому находились такие умники, которые, чтобы побыстрее прийти к цели, жертвовали сном.
И нередко в сонном царстве волн раздавался вдруг оглушительный всплеск.
И разбуженные волны убегали от своего соплеменника.
В общем, волны – это такие занятые создания, что им просто не хватает времени ни на что другое, кроме бега.
Возможно, именно поэтому они так неразговорчивы.
Но… не торопитесь, неразговорчивы – еще не значит неворчливы.
О, ворчать они очень любят.
Особенно когда выспятся и, полные сил и энергии, так и норовят обогнать своих сестер.
Но даже среди дикого племени волн иногда встречаются философы и нигилисты.
Утомленные жарким тропическим солнцем устало перекатываются они, как плавленое золото, и тихо шепчутся между собой:
- Ох, устала я, сестрица…
- То ли еще будет! – иронически отвечала вторая волна, едва поспевая за первой.
- Эй! Не унывать! – бодрилась третья волна.
- “Не унывать”, - передразнила её вторая, - я уже год бегу без передышки, а всё никак не добегу.
- Куда же ты бежишь, сестрица? – поинтересовалась первая волна.
- Да вот... – вторая запнулась.
- То-то же! – запенилась первая, - вот и я бегу, бегу, не помню уже и сколько! И вот с недавних пор стала меня мучить мысль одна.
- Какая? – в один голос спросили вторая и третья.
- Да вот, понимаете, сестрицы, как прицепилась ко мне эта мысль, так до сих пор не могу от нее избавиться.
- Какая? – повторили собеседницы.
- Это было тихой лунной ночью недалеко от берегов Австралии. Все спали, а мне не спалось. Сначала я пробовала разбудить остальных, но они огрызались, пенились, толкались. И я решила смирно лежать и смотреть на небо. И почудилось мне вдруг, что звезды заговорили. И взбрело мне тогда в гребень спросить их, долго ли нам еще бежать, ведь им с высоты всё видно…
- Вот взбрело, так взбрело! – хихикнула вторая волна.
- Подожди, сестрица, дослушай до конца. Ведь они не ответили мне, а презрительно фыркнули, мол, волна есть волна, что с нее возьмешь – случись конец света, она все равно будет бежать.
- Ну да, - не поняла третья, - а что же нам еще делать?
- И вот тогда, сестрицы, пришла мне в гребень мысль: куда же мы бежим?
- Эт, спросила! – возмутилась третья волна, – это только Нептун знает.
- Нептун! Ха-ха-ха! – закрутилась вторая волна и стукнулась гребнем об солнце.
- Осторожнее, сестрица, ты не ушиблась?
- Нет-нет, мне не больно – мне смешно!..
- Над чем ты смеешься? – с подозрением покосилась на нее третья волна.
- Над тобой и твоим культом несуществующего бога…
- Несуществующего?!! – возмутилась третья волна.
- Ха-ха-ха! Ану докажи, что Нептун существует!
- Да я… Да я…
- Да, ты, - усмехнулась вторая, - каждая волна сама себе хозяин, и только от нее зависит ее будущее! Мы сами творим свою судьбу.
- Эх, сестрица, - вздохнула первая волна, - я тоже не верю в Нептуна, но, к сожалению, мы не властны сами выбирать свой путь. Вот я. Я не хочу больше бежать. Меня тошнит от этих глупых миражей, к которым мы стремимся. Но я бегу: меня толкают сзади, справа, слева, меня заставляют бежать. А что дальше? Куда мы бежим? Зачем?
- Вот-вот, - кивнула гребнем вторая, - зачем бежать? Если толпа хочет, пускай бежит, а нам какое дело до этой серой массы! Надо поднять восстание.
- Обожди, сестрица, не надо таких крутых мер, - резонно возразила первая волна.
Но вторая уже не могла успокоиться:
- Подумай сама, зачем мы родились? Чтобы вечно бежать? Чтобы вечно спешить, не зная, куда и зачем?
- Эх, не доведут такие мысли до добра, - ворчала третья.
Первая промолчала.
И под прекрасным равнодушным небом снова воцарилась тишина.
Но каждая волна думала о происшедшем разговоре.
И мысли легкой мелкой пеной вздымались на их гребнях.
И отражался в небе океан.
Ночью вторая попыталась организовать восстание.
Поднялась буря невиданной силы.
Волна шла против волны…
Но с рассветом все утихло.
И только звезды, свидетели ночного боя, смеялись до упаду.
А падая, скатывались в волны.
Вторая замышляла новое восстание.
А волны всё бежали.
И рождались новые волны, и снова бежали по тому же заколдованному кругу их неизбежной гибели.
Прикреплено:
- hokusai_wave_1.jpg (25.45 Kb, .jpg) · удалить
